CROSS-O-WHATSOEVER


Он рухнул, осыпав нас каскадом радужных брызг — █████, Великий мост пал, и мы потонули в люминесцирующем тумане. Наши машины взбунтовались, наша логика предала нас, и вот мы остались одни. В безвременном пространстве, с руками холода и их любовными острыми иглами — искрами обратно изогнутых линз.

роли правила нужные гостевая

BIFROST

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BIFROST » stellar evolution » GLASS DROP


GLASS DROP

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

GLASS DROP [CROSSOVER]
nc-180; а мы тут едим стекло вместе

https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/86346.jpg

на гласс дропе официально (кем?) разрешено: заводить твинков, дышать, писать в постах заборчиком, уходить в лоу до следующего рождества (неточно), отправлять сообщения в думалку, создавать ау, неканонов, доппельгангеров, общаться с дэдшотом, пользоваться пластиковыми трубочками, критиковать социальные институты и менять лз по два раза в секунду. ни на одном другом кроссовере такое абсолютно точно не разрешено, мы гарантируем это. присоединяйтесь.

0

2

гиноза в поиске:

— psycho-pass —
https://images2.imgbox.com/f9/6a/gOIUV3Gl_o.png
aoyanagi risa [риса аоянаги]
старший инспектор второго отдела бюро общественной безопасности, человек

Гиноза мечется.
Оголённые провода логики старшего (единственного в отделе) инспектора искрят и потрескивают под воздействием сотен тысяч Кельвинов предельно накалившихся чувств.
Проклятый Масаока! Вот ведь необходимо ему приплести к каждому
                                                                                                                        чёртову
                                                                                                                                                      делу
обожаемую свою «профессиональную интуицию», сказочку эту для легковерных, мифическое шестое чувство, ни объяснения, ни подтверждения которому не существует (Гиноза знает, он искал). Будто нельзя вести расследование, опираясь, как все нормальные люди, на статистические данные, прямые улики и неопровержимые доказательства!
«Нормальные люди».
Вот. Точно. Именно.
Он не нормальный.
Масаока Томоми - латентный преступник. Отброс общества, охотничий пёс. Ожидать рационального поведения - наносить оскорбление собственному интеллекту. Он такой же, как и все они. Такой же, как и…
Когами.
Когами.
Когами.
А-ах, чтоб тебя!.. Чтоб, чтоб, чтоб тебя!!!

Аоянаги смотрит внимательно, Аоянаги понимает.Всегда понимает — есть у неё такая особенность.

Когда «дурацкие про́волочки» съезжают на кончик носа («Сделал бы, что ли, коррекцию, Гиноза-кун»), ловит его за руку — прерывает движение. Смотрит в глаза, цепляет крючья настойчивости — пока не вернёт взгляд, не увидит её, не осознает присутствие. 
Снимает с него очки.
— Хватит.

Ближайшее время оба они забываются. Каждому из них есть, забываться о чем.

Он сканирует её тело ладонями, карты памяти считывает губами. Всякий шрам освещает историю, неслучайная дрожь нарушает тайну. Сотворённое Рисой молчание Гиноза хранит, на вырученное за непроизнесённые признания золото выменивает для неё покой (лучший мальчик на свете).
Она учит его всему — он влюбляется, как собака. 
Когда дочиста выбирает желанное, шкрябает дно — нет ли второго. Не находя, вздыхает. Не находя, уходит. Неслучайно оборачиваясь на пороге, сверяется с точным списком того, что нельзя оставлять: поцелуи, нанизанные на родинку под левым глазом; пальцы, таскающие из тарелки кусочки; запах, обнимающий ночами; именной суффикс -чан; прикосновения. Забирает все.
Аоянаги проницательна ровно до степени безболезненного аннулирования романтических чаяний и беззазорного приумножения дружеских отношений, и по зрелом размышлении Гиноза ей благодарен.

Он не ждёт её появления в реабилитационном центре, не ждёт визита в каморку исполнителя — она и не приходит. Искать Аоянаги в тёплых взглядах, дружеских приветствиях смысла нет: до заветного министерского будущего остаётся неполных два десятка месяцев. Сталкиваясь с гончей в коридорах, инспектор, как и три года назад, отводит глаза.

В конце концов, разница между ним и Когами — всего лишь знание её вкуса,

                                                                                                                                    так?


дополнительно:
этой истории полагается ещё предыстория — некое формирующее событие из биографии аоянаги, от прописывания которого отказался осознанно (не сковывать слишком сильно, но с радостью обсужу и подкину возможные варианты, их есть у меня). следствием того события стала острая необходимость держать жизнь под контролем, именно по этой причине когами она предпочла гинозу.
если вам кажется, что налицо факт беззастенчивого пользования гинозой — that's ok, мне тоже так кажется, и ни он, ни я такого расклада не против (в конце концов, главному девственнику бюро тоже кое-что обломилось, и все остались вполне себе довольны). если есть желание затянуть гайки потуже и окончательно превратить рису в манипулятивную арбузерку — that's fine too, оставьте мне только краткие моменты человеческой слабости, у всех они наличествуют.
затронут исключительно аспект личных отношений, поскольку все остальное есть в первоисточнике (при необходимости подскажу, что где). в нц-у не жажду, не умею, не люблю (нет, не потому, что не умею), однако свято верю, что перспективы все-таки не хуже: благо, бэкграунд такой, что накрутить можно что угодно. нет, коне-е-ечно, в случае насущной потребности словарь синонимов «нефритового жезла» я откопаю (и даже им воспользуюсь!), но стребую после того стократно. глубокой рефлексией (одумайтесь, пока не поздно).
в моем мире принято приходить в лс с примером поста, не гнобить партнёра за манеру письма, не сношать мозг на предмет низкой активности, не лезть кирзовыми сапогами в личную жизнь, говорить словами через рот и получать удовольствие от совместной игры. не в удовольствие — не нужно, не стоит мучиться, оставьте роль для той, кому будет в кайф.

пример игры;

Движения медленные, заторможенные; реакции хуже номинально существующих человеческих. Джонни думает, что не успеет, -
и не успевает.

Когти длиной с мужскую ладонь взрезают брюхо что твоим Нуаду, вываливающийся кишечник, цепляясь, повисает на медвежьей лапе. Рывок - и бывшее только что единым целым уже бодро раскачивается по частям где-то в районе колен, щедро оттяпанный кусок с тошнотворным звуком шлепается рядом.
Дальше, он знает, тысячефунтовая махина зайдет с тыла и перебьет позвоночник (сам поступил бы точно так же), и насколько может проворно разворачивается на сто восемьдесят. Кишки описывают полукруг и бьют по ногам. Отмечает (…мать, не хватало еще повиснуть и посыпаться пиньятой), но не отвлекается: из вспоротого живота хлещет кровь, не отключается Син только благодаря адреналину, да и тот перестанет действовать с минуты на минуту.
В рукопашном шанс всего один: на кровоизлияние, а это значит, что потребуются все оставшиеся си… пригвождающий его к земле гриззли победно ревет. Когти входят в плечи, из пасти идет смрад, с клыков капает слюна. Смотря в раззявленный медвежий рот, Джонни думает о том, что личная гигиена все-таки чертовски важна, и еще немного - что сейчас эта зловонная тварь отожрет ему лицо, а оно ему, в общем-то, нравилось. Он чувствует, как смердящее дыхание становится жарче, ближе, видит, как раскрываются шире мощные челюсти, -
и вздрогнув, просыпается.

Часы утверждают, мерзкое пронзительное пиликанье усердствует продолбить мозг на протяжении долгих пятнадцати минут. Обычно Син реагирует на первое. Сегодня - исключительно на грянувший из колонок индастриал-метал.
Тянется выключить будильник, однако неожиданно резко останавливается: острая боль прошивает живот и плечи, по грудной клетке протягивается интенсивная тупая. Делая судорожный вдох сквозь стиснутые зубы, дает себе секунду на привыкание и только сейчас замечает на постельном белье кровь. Такой объем крови, будто тело осушили. Это его? Откуда?
Откинутое одеяло ясности не прибавляет: освежеванными гадюками разметанные по кровати наружности извиваются жирными знаками вопроса. Мозг работает лихорадочно, энергично стрекочет пулеметной очередью: «Кто? Когда? Зачем? Почему не проснулся? Опоили? Накачали? Где? Когда? Как проникли? Еще здесь?». Оценивая общее состояние (сдохнет так сдохнет, на все воля Божья, но без хорошей компании в загробный мир однозначно не отправится), он прислушивается к себе и положению в лофте - не ощущает ни магии, ни запаха, ни чужого присутствия. Ушли.
Самое время запихать кишки обратно и восславить безвестных джоннипроизводителей, что уродился перевертышем (сиротство - совсем уж несерьезный повод унижать себя неучтивостью).

Идея тренироваться с едва прихваченной по краям дырой в брюхе, чуть прикрытой криво-косо сделанной перевязкой, суть (будем честны) откровенно хреновая, однако в радужном свете перспективы повторного нападения она - оп! - и уже играет новыми, совсем не такими абсурдными теперь красками: осознавать предел текущих возможностей весьма, знаете ли, полезно. Сохранению головы на плечах (а внутренностей, что характерно, внутри) способствует магическим просто-таки образом.
Вопреки каждому обнюханному углу (в прямом смысле «каждому», в прямом смысле «обнюханному»), ни одного незнакомого запаха Джонни так и не обнаруживает (про следы взлома и проникновения упоминать даже нелепо) и до сих пор знать не знает, ведать не ведает, кто это такое, что это такое, блядь, было (и чего следует ожидать в дальнейшем).
Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь.
Не «безопасник» Шлезингер, которого обошел в прошлом месяце с поимкой набедокурившего при Дворе диаблериста, в самом же деле, отомстить решил. Напрочь никчемный, само собою, товарищ, но не совсем ведь отбитый. Родственники отступников, может? Йей, веселье. Вычислять одного-единственного занятие, без сомнения, увлекательное.
- «Сина» достаточно, - подхваченным со скамьи полотенцем утирает лицо. - В официальной обстановке лучше «инквизитор», в неофициальной и прозвища хватит, - руку, немного подумав, не подает, вместо того кивает. - Не призыв к фамильярности, только в критической ситуации сэкономит время.
Время, вот именно. Недурно бы за ним последить, раз уж ожидаешь прибытия новой коллеги: семь потов, там, с себя смыть, в цивильное облачиться, на иного приличного похожим стать - вот это вот все. Заранее.
- И часто вы делаете фривольные предложения старшим по званию, стажер? - осознанно искажая смысл ее слов, отвечает уже от двери в душевые, на ходу привычно разматывая кумпур.
На женщину перед собой смотрит спокойно, ровно, не думая даже флиртовать: его интересует реакция, уж точно способная рассказать о «подкидыше» чутка́ поболее, чем глава инквизиции, ограничившийся исчерпывающим «Развлеки ее как-нибудь».
…И у Джонни, право слово, нет абсолютно никаких причин относиться к начальству как-либо иначе, чем нейтрально-уважительно (таки любовью к пошитым на заказ костюмам отличаются они оба, и Брекенридж банально не успел еще подвести никого под монастырь), но… «Развлеки ее как-нибудь»?! Серьезно? В караоке он ее повести, что ли, должен? Впавшего в анабиоз вампира палочкой дать потыкать? В яму хаоситов визит невежливости организовать? Уточняли бы хоть, господин главный инквизитор, общий вектор и границы допустимого, а то мало ли чьей там дочкой она в итоге окажется.
- Спасибо, с задачей «спинку потереть» я и сам вполне себе справлюсь, - договаривает, уже скрываясь за дверью: - Я ненадолго, десять минут.
Висящее на предплечье полотенце кое-как скрывает расплывающееся на одежде кровавое пятно.

Из душа выходит по пояс гол. Правой рукой прижимает к животу бесповоротно испорченную футболку, в левой несет аптечку. Впервые опускаясь взглядом ниже уровня глаз, отмечает юбочку, причесочку, каблучки, ноготки - удовлетворенно кивает: «Годится».
- Расшивателем пользоваться умеете? - пропитанные водой и кровью, предсказуемо сбившиеся бинты срезает сам. - Нужно залатать и сделать перевязку.
Несмотря на то, что кишечник преимущественно регенерировал еще утром, Джонни попросту не хватает уровня до того, чтобы рана затянулась быстрее. Для ускорения процесса нужна еда, сила (в идеале - охота), но есть до полного восстановления - хотя бы - мышц и сухожилий категорически невозможно.
- Уловка 22, - хмыкает он, настраиваясь на очередную пытку, еще и усиливаемую, вероятно, неумелым обращением, но не в медблок же, ей-богу, идти. Перевертышу не пристало, да и понять, из чего сделана его сегодняшняя подопечная, и куда с ней такой потом соваться, тоже было бы неплохо.
«И чья же ты вся такая важная, что аж личного массовика-затейника к выпуску подогнали», - задумчиво потянувшись определить уровень, Джонни сталкивается с нечитабельностью. Более того: расу определить не может. Силу чувствует, сила никуда не девается, но все остальное - как белилами плеснули.
Неужели из-за ранения? Или от голода?
Есть… нет, не есть - жрать. Жрать меж тем хочется невыносимо - регенерация отнимает максимум возможного, так что даже субтильная новая знакомая начинает пахнуть исключительно аппетитно.

0

3

на глассе очень ждут:

doki doki literature club
https://i.imgur.com/AoNW8Mz.png https://i.imgur.com/rLvpFUV.png https://i.imgur.com/3LdlFFX.png
прототип: чисто on your own;

everyone from this sweet-sweet-sweet fandom
маньячки, книголюбки, фанатки, поварихи и школьницы

я хз что с этим делать, но хочу. заберу в межфандом и альтернативу с огромным удовольствием, — приходите, пожалуйста! на глассе просто не может не быть дев из этого великолепного фандома. несчастному протагонисту, к слову, тоже будем очень рады. давайте уничтожать людям психику вместе.


дополнительно:
игровые разделы у нас открыты, потому будет просто здорово если в текстовых предпочтениях мы сойдёмся.
http://funkyimg.com/i/2MoMn.gif

0

4

на глассе очень ждут:

marvel
https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/93848.jpg

gabby «honey badger» kinney
м е д о е д

важная информация


дополнительно:
we should protect gabby at all costs

0

5

трандуил в поиске:

— tolkien's legendarium —
https://69.media.tumblr.com/21938085cd12733e3149d094c9a52b17/tumblr_owc8rzpGuU1thx3yeo1_r4_250.gifhttps://69.media.tumblr.com/7e8994c132a5e09af13fda2dbe2b541c/tumblr_owc8rzpGuU1thx3yeo2_250.gif
прототип: orlando bloom;

legolas thranduilion [леголас трандуилион]
принц Лихолесья, эльф

Look, Simba. Everything the light touches is our kingdom.

- Ада! - легкий, едва слышный, будто шелест подброшенной порывом ветра осенней листвы, топот маленьких ног Трандуил слышит раньше, чем радостный возглас. На стелющуюся по полу мантию тут же ложится тяжесть - недостаточная, чтобы сорвать ее с плеч или даже как-то замедлить владыку. И он ничем не выдает того, что вообще что-то заметил, продолжает шагать неспешно и величаво, сосредоточившись на свитке в руках. Позволяет преисполненному чистым детским восторгом Леголасу скользить устроившись на тяжелой, по-осеннему расшитой золотом ткани по гладкому полу вслед за ним. Трандуилу, делающему все, чтобы не упасть в пучину горя, не заглянуть во мрак собственной расколовшейся надвое души, все еще странно слышать здесь смех. Ему кажется, что и стены эти замерли в растерянности, облаченные в золото деревья перестали шуметь кронами, прислушавшись. И все же, это благо. Возможно, единственное оставшееся благо у Трандуила. Последний отблеск света той весны. Его весны.
- Ада! - Леголас цепляется пальцами за мантию и заливается смехом. - Ты меня не заметил!
Не должно так быть, чтобы дети росли без родителя. Не должен едва пришедший в мир первым делом познавать потери и одиночество. Леголас, вероятно, всегда будет нести в себе это знание - ненужное, серое, выпивающее силы. И все же он слишком мал и радоваться простым вещам ему куда проще. Радоваться вообще - проще. Трандуил не чувствовал ничего даже близкого вот уже год.
- Ты искусно подкрался, сын, - вздыхает Трандуил не оборачиваясь, продолжая везти за собой драгоценную ношу. - Разве ты не должен сейчас быть в саду с Элениэль?
- Я сбежал!
- Не сомневаюсь, - голос Трандуила звучит сухо, с напускной строгостью, и все же душа полнится теплом. Она оставила ему столь невыносимо многое, кажется, здесь не было ничего, что бы не помнило ее, не шептало ее имя. И все же Леголас был самым дорогим, самым важным ее даром, единственным, кого можно было обнять, в чьих чертах можно было узнать и ее черты. Самым ценным его, Трандуила, творением. Но радость теперь шла рука об руку с печалью, любовь - с горечью утраты. Как будто сама искаженная суть Арды отзывалась и в нем самом.
Пройдя еще несколько шагов, Трандуил сворачивает свиток, разворачивается и берет сына на руки, прижимая к себе. И лучше бы ему вырвали сердце, избавили от этой жгучей, давящей боли, бороться с которой в такие моменты нет сил. Но Леголасу не нужен убитый горем отец, как и народу не нужен сломленный, слабый король. Гордость, высокомерие, безразличие - из этого вполне можно выстроить щит, дающий возможность если не вздохнуть полной грудью, то хотя бы твердо стоять на ногах.
Леголас тянется к нему, ищет внимания и родительского тепла, со временем - все меньше. Растет упрямым, смелым, великодушным. Пожалуй, более открытым и восприимчивым, чем все более замыкающийся в себе, все более страшащийся тени и новых потерь отец. Возможно, стоило бы чаще это показывать, но Трандуил гордится им и любит больше, чем кого-либо на свете.


дополнительно:
Как ты вероятно заметил, сын, я не отрицаю изобретений экранизации, но не рвусь учитывать ее всю и тебя не буду принуждать. Тауриэль и твои чувства к ней - дело твое, остальное обсудим вместе. С гномами домой не приходи.

пример игры;

Сложно сказать, разочарован он явным неузнаванием, или напротив, заинтригован еще больше. Несмотря на то, что все говорило о том, что карта, как бы странно это ни было,  пришелице ни о чем не скажет, он все же надеялся. Надеялся, что это... недоразумение. Неважно, харадская ли лазутчица, заплутавшая странница, да хоть некромантова прислужница — это было бы куда понятнее, с этим можно было бы работать. И все же... случалось ли еще кому сталкиваться с подобным до сих пор? Или он столкнулся с чем-то совершенно новым, доселе никому неизвестным? Он слушает внимательно, мысленно повторяет причудливое, шуршащее осенней листвой и каплями дождя название — Шот-ландия. Звучит немного сказочно. Второе название нравится куда меньше, даже сердце будто пропускает удар.

- Мордорова? - нет, звучало не совсем так, но повторить нелегко. - Нет, это залив Белфалас. А это владения Гондора. Южнее - Харада.

Растерянность на грани отчаяния, которую король увидел во взгляде Марго, подделать было бы трудно. Отчасти он эту растерянность разделял, но он, по крайней мере, был дома. Окажись он, скажем, в Шотландии, вдали от своего леса и своего народа, не представляя как вернуться...  стоило это себе представить, будто оказался в хрупкой маленькой лодке без весел, которую стремительно уносит в хмурое море. Беспомощность, неотвратимость и... свобода? Этому открытию Трандуил немало устыдился, не посмел бы он бросить свое королевство на пороге — он уверен — новой войны. Должно быть, поэтому какое-то время он молчит, наливая вино в кубок Марго, и в задумчивости садится напротив.

- Не знаю что такое «пиздец», но, мне кажется, я согласен, - молвит король, поднимая кубок и допивает свое вино. Он  восседает в свойственной ему царственной манере, будто ничто в этом мире более не стоит его внимания, но это не так. Взгляд его впервые за сотни лет излучает нескрываемый интерес. Этот собеседник обещает быть куда интереснее вечного виночерпия. - Но ведь положение не столь безвыходно. Расскажи мне о Шотландии и других известных тебе местах. О том, как ты палочкой заставляешь неживое становиться живым. Оглянись вокруг, подумай, сколько нового ты можешь узнать. Прими это как подарок судьбы. Возможно, со временем, ты найдешь путь домой.

Не то чтобы недоверие полностью исчезло, Трандуил и без этого не рвался делиться секретами, но ведь это несложно — показать свой мир ничего о нем не знающему человеку, для которого каждая мелочь может оказаться открытием. Каждое дерево, каждая травинка.

- Не советую налегать на вино, для людей оно, пожалуй, крепковато, - начать он решил, похоже, с того, что было под рукой. Почему бы и нет, раз уж вино, похоже, интересно им обоим.

- Знаешь, что примечательно? Что ты при всем этом говоришь на вестроне, - усмехается он. На самом деле это скорее подозрительно, но Трандуил не случайно использовал другое слово.

Отредактировано pr (2019-09-11 20:38:39)

0

6

на глассе очень ждут:

layers of fear & inheritance
https://i.imgur.com/emwIrb3.png
за искусством нужно ходить в ад, глупцы — с этим спорящие;

пара семейная и дочь очаровательная
торгаши искусством ради денег и психическим здоровьем ради искусства

в преддверии второй игры, бросаю клич — п р и х о д и т е. кларисса тоже сходит с ума, тоже рисует, готова составить вам интригующую компанию и в модерн!ау, и в скрипящем окнами да дверцами поместье девятнадцатого века. идей огромная куча, обо всём готова поведать в личных сообщениях.
ахтунг: в стилях игры сойтись было бы совсем здорово, так что если вдруг захотите и со мной поиграть, пришлите в личные сообщения какой-нибудь пример текста. если нет — рада буду просто на вас посмотреть и попищать от восторга.


дополнительно:
если холсты ткать из человеческой кожи, а вместо красок использовать ихор (под язык таблетку, она полукруглая, вроде луны но не совсем так) — выходит просто замечательно. ну и никакого ручного синтеза свинцовых белил и завышенных цен на ультрамариновый краситель, как вы сами понимаете!
колорит уже не тот, но точно стало не менее интересно.

0

7

шотер вонг в поиске:

— banana fish —
http://s9.uploads.ru/FWJ1R.png
прототип: whatever;

lao yen-thai [лао йен-тай]
правая рука босса чайнатауна, человек

люди умирают по собственной воле, в общем и целом, примерно по двум причинам: когда им терять нечего и когда приходится умереть ради того, кого потерять страшнее. иронично, что у лао обе эти причины слились воедино - но он, видит бог, пытался держаться до последнего. не наелся, говорят, - не налижешься; отсрочивать смерть лао считал излишним, но и умирать, не оставив за собой последнего слова - смысла особого не имело.

брат взрослеет быстро - непозволительно быстро. лао смотрит на синя и боится за него, как ни за кого никогда не боялся, пройдет время - и ему не раз придется задуматься о том, все ли он правильно сделал; взгляд у брата становится твердый и острый - синь себя в обиду не даст и людей своих тоже, но не это ли мажет у него промеж глаз мишень? лао очень хочется верить, что в один из моментов младший не возьмет на себя больше, чем будет способен вывезти (очень жаль, что одной веры всегда было мало).

пока шотер босс, на душе как-то спокойнее. пока шотер босс, всем кажется, что порядок в чайнатауне будет всегда. лао белым не доверяет - как, впрочем, и всем остальным, кроме своих людей - но вонгу о своей неприязни к эшу линксу не говорит. эш линкс - лао думает - однажды принесет за собой море проблем, и свою иррациональную неприязнь всеми силами подавить пытается. слово «преданность» сложное по целому ряду причин, большинство из людей понимает его лишь отчасти. шотер хлопает по плечу тая, но о его опасениях прямо не спрашивает - кому, как не шотеру, знать, что есть разница в восприятии «семьи» между китайцем и кем угодно? лао смотрит на эша долгие месяцы и не видит в нем человека, своим людям преданного; эш играет только за самого себя - и своей с шотером дружбой подставляет под удар абсолютно каждого.

слово «преданность» сложное по целому ряду причин. лао не скажет, что сам понимает его в самом полном смысле, но, сжимая в ладони нож, он отчетливо будет знать,
за кого и за что собирается умереть.


дополнительно:
персонаж, мягко говоря, не самый раскрытый, так что в заявке преобладают мои хэды и все прочее субъективное. очень хотелось бы лао не умирать, и, в принципе, рассказать ему о причине, по которой эшу пришлось выстрелить в шотера, чтобы... не было того дерьма, которое, кхм, было.
будучи совсем откровенным, вижу лао с шотером в пейринге исключительно доверительных отношениях и правда верю в то, что нераскрытый каноном персонаж может более чем развиться в наших руках. в каноне лао показан весьма поверхностно и, по сути, движим он там одной ненавистью вперемешку со злостью, но, тем не менее, даже при отсутствии должного бэка в нем проглядывается куча всяких мелочей, начиная от невозможности принятия смерти шотера и заканчивая отказом от членства в банде ради одного человека - брата. вижу лао больше преданным, скорее, не клану или банде, а тем, кого он любит (это, разумеется, опционально и, в принципе, легко обсуждаемо).
поскольку персонаж действительно очень непопулярен в фанбазе, в то, что выбор падет на него, я почти не верю. и, тем не менее, если вдруг у вас возникнет такая мысль - обязательно приходите, я буду безумно рад ♥

пример игры;

дрожь облаков, турбины протяжный вопль.
сходит с лица бесполезного грима жижа,
сколько же нужно выпить сегодня, чтобы
зеркалом стать, само себя отразившим?

;

После того, как церковь отстроили заново, ее не узнать; Клауд обводит пальцами колонны, садится на самую дальнюю скамью посреди проповеди – тут теперь так часто бывают люди, что он чувствует, как Аэрис почти выживают отсюда. Раньше он бы не понял, что неба можно бояться,
но теперь – даже взгляда лишний раз не поднимет.

Все это так давно началось, что ему уже даже не кажется – он в этом уверен: его жизнь не делилась никогда на «до» и на «после», она просто укладывалась ровно в тот отрезок, когда мир готовился к смерти; все остальное – все эти периоды, месяцы, годы – не жизнь, а душное существование. Порой он сталкивается с Тифой взглядом, и его пробирает чувство стыда настолько сильное, что ему умереть рядом с этим чувством хочется. Клауд надеется, что Тифа не спросит его про Нибльхейм, потому что он его с каждой неделей все меньше и меньше помнит – и Тифа не спрашивает. От чувства, словно она понимает больше него самого, делается больно. От мысли, что он не доверяет ей своего разбитого сознания – все еще, спустя столько времени, не может доверить – ему приходится ощущать себя лжецом или лицемером, и от всего этого – инстинктивно, как от огня, бежать.

Клауд не знает, как с этим жить. Как это – жить – в принципе.
Он пытался учиться, думал, что справится – да он каждый раз думает, что справится, и каждый раз не вывозит. Ему со своими неразвитыми представлении о жизни как с больным голубем на ладонях хочется броситься к первому встречному взрослому – протянуть, мол, смотрите, он болен, нам с ним нужна помощь. Если во все это просто лишний раз вдуматься, то картина становится еще абсурднее, еще более безнадежной. Прошло ведь уже достаточно времени, чтобы во всем разобраться, чтобы прийти к какой-то определенности… так какого черта?

Он пытался учиться. Думал, что справится.
Это могло бы походить на образцовую почти_семью, где он возится с проводкой и сантехникой, чинит детям сломанные велосипеды, а она гремит посудой за барной стойкой и составляет списки покупок, строит планы по обустройству быта. Прошел год с тех пор, как они, вроде бы, перестали друг друга бояться, но – в сущности – изменило ли это хоть что-нибудь? Если ездить не своими маршрутами и возвращаться не по своим адресам, на время может показаться, что и жизнь не свою проживаешь. В сущности, Клауд никогда – и теперь особенно – не мог быть уверен в том, что все, что он когда-либо делал, когда-либо говорил, любил, думал принадлежало ему в действительности. Разбитая идентичность его склеена воедино, любовно собрана по кусочкам, но любое резкое движение, любое действие вне рабочего сценария – и она снова по швам расходится.

Клауда окружают люди, которые верят во «все будет хорошо», люди, которым всегда было, что терять. Он старается не смотреть им в лица, не разбирать интонаций – это все так далеко от него, что ему приходится еще недели спустя одного-единственного разговора рефлексировать на предмет собственных чувств. Все равно что решать простой арифметический пример, который любому дается с легкостью на счет раз, а у тебя вечно то не та переменная в результатах, то до абсурдного огромные числа после знака равно. Рядом с Тифой он чувствует себя беспомощным, рядом с ней же – ощущает всю свою силу. Он как мантру себе повторяет: ему тоже ведь есть, что терять – в этой мантре нет ни единого грамма лжи, но… откуда тогда это чувство вины?

Клауду, разумеется, есть, что терять,
и, вероятно, это именно та причина, по которой он продолжает жить в страхе.

Ему перед Тифой стыдно. Оставаясь один на один с собой, Клауд пытается выблевать из себя все это, словно всю эту смесь не разобранных чувств можно было куда-нибудь деть, а потом копить заново. Может быть, это решило бы все проблемы. Дало бы ему – им – новый толчок. Он не знает наверняка – да и не наверняка тоже не знает – и потому лишний раз теряется, и потому каждый следующий разговор с Тифой заедает чувством вины и стыда на завтрак, обед и ужин.

- Прости.

У нее, в общем-то, есть полное право злиться. Иногда Клауд ждет, что посуда из ее рук полетит на пол, а проводка, которую он чинит, неудачно закоротит. Что она скажет ему: «хватит». Слов в его голове так много, что и сказать-то, по сути, нечего; он готовится слушать то, что слышал уже много раз, и в очередной раз понять пытается – что с ним не так,

- Мне правда жаль.

почему он не может жить нормально, почему он не может быть нормальным?

0

8

шотер вонг в поиске:

— banana fish —
http://s8.uploads.ru/IyZn5.png
прототип: whatever;

sing soo-ling [синь су-лин]
один из лучших (босс?) в банде чайнатауна, человек

не то, чтобы трудное детство, но почему-то оно проходит в подворотнях.
драться пришлось научиться раньше, чем писать. первое убийство - ложится где-то рядом с начальными классами. старики смотрят без одобрения, закрывают двери своих домов покрепче и при каждом удобном случае ядовито ворчат - в их время такого бедлама не было. (в их время гонконгцы занимались чернухой и чем похуже, но раньше-то, конечно, и трава была зеленее).

не то, чтобы семья неблагополучная, но из родственников, в общем-то, был только брат.
лао таскает его за собой на все стрелки, разборки и переговоры, лао - в банде чайнатауна оказывается не последним человеком, и этого же хочет для синя. его трепят по голове и называют «мальчишкой», но ребенка в нем не находят - ребенок в нем исчезает как-то на удивление быстро (прикуривая у шортера, лао скажет, что боится за него - что, если так дальше пойдет, у его младшего брата есть все шансы умереть раньше времени; шортер хлопает лао по плечу и обещает, что ему за синя бояться нечего). синь полноправным членом банды не считается долгое время, но спроси любого - и каждый скажет, что синь - ни много ни мало - один из них.

у него руки в мозолях от тренировок с бросками куная, леска оставляет на пальцах белесые шрамы - это все принесет плоды, это все однажды станет полезным. лао говорит ему, что он - человек очарований, и отчего-то злится; человек очарований находит для себя идолов и стремится стать лучше, стремится к этим идеалам приблизиться. однажды - он себе повторяет - эта боль принесет ему пользу, и - не ошибается. старший брат ему улыбается и уходит с дороги - ему больше нечему его научить; китайцам приходится признать синя вторым лидером - шортер смотрит на него и впервые за долгое время не боится сдохнуть, зная, что его люди останутся в надежных руках. все идеалы, сказал бы лао, либо достигаются, либо рассыпаются в прах. в случае синя раз за разом происходило второе.

( и не то, чтобы он не умел отпускать людей, но кто бы мог подумать,
что с чувством вины справиться окажется невозможно? )


дополнительно:
к сожалению, о детстве синя известно довольно мало, поэтому в заявке - мои (ни в коем случае на истину в последней инстанции не претендующие) хэдканоны. также очень мало известно и о взаимоотношениях синя с шортером, что заставляет грустить, потому что ну! предполагаю, что шортер, скорее всего, не был просто боссом/объектом подражания, и мне хочется развить как-то всю эту динамику. все-таки довольно интересным выглядит тот факт, что лао, будучи правой рукой шортера, после его смерти на место босса не претендовал - назначили лидером синя, а причин тому может быть, в общем, множество, и сам шортер тут вряд ли остался совсем не у дел.

в общем, приходите - все обсудим! ♥
(кстати, наш юэ-лун также очень ждет синя!)

пример игры;

                                 бег беззвучен и влажен,
                                 изучены неба поверхности

Избавиться от трупов не получается. Он наизнанку выворачивается, собственные запястья выкручивает до натянутых жил, волосы до онемения кожи лица затягивает – но они не уходят, не исчезают; мертвецы в его памяти уложены кучами, они внутри него годами гниют. Каин не с чувством вины живет даже – с чувством к себе отвращения. Сесил не знает, не понимает. Не видит.

Когда Роза кладет его ладони в свои, он жалеет, что не чувствует тепла ее рук. Каин в это проклятое «мы» никогда не верил – ни с Розой, ни с Сесилом – он верил в их несбыточность, в пропасть между ними, в трагические несовпадения, в разницу в восприятии. Подолгу всматриваться в черту горизонта, царапать когтями перчаток каменные подоконники – и ничего не чувствовать. Все эти разговоры о привязанностях, вся эта дружба, вся эта любовь воняют примерно так же, как трупы под кожей, - их давно впору сжечь или под землю зарыть, да только вытащить, вычленить из головы – из души – из сердца – не получается.

Она говорит ему: извини. Каин спрашивает: за что? Она не уверена.
Он говорит: прощаю. Роза спрашивает: за что? И он не уверен тоже.

Когда Роза кладет его ладони в свои, Каин счастлив, что не чувствует тепла ее рук;
в конечном итоге, он думает, вся эта их несбыточность – как чешуя доспехов – работает как защита.

                                 орион растянулся —
                                 он время направил по кругу

- Больные привычки – самые крепкие.

Сказать как раз плюнуть; еще бы научиться через все это перешагивать.
Каин не спит ночами, а Сесил спрашивает его, зачем он каждый раз возвращается. Сиплый смех рвет ему легкие и спицами застревает в глотке, пронизывает каждую молекулу кислорода ядом, вгрызается в слизистые. Каин не спит ночами – его каждый шорох изматывает, каждая мысль о Сесиле изводит; меняются пейзажи и подоконники под ладонями, а траектории царапин на них – нисколько. Рассвет облизывает ему веки, выжигает на глазах радужку, песни утренних караулов звучат почти издевательски.

Зачем он сюда возвращается? Зачем он к нему возвращается?

Больные привычки – самые крепкие. Хоть тысячу раз будь выброшен за борт – ты даже на тысячу первый руку помощи примешь. Сесил – его личная точка рестарта, раз за разом каждый из новых-старых путей у Каина начинается с него и им же заканчивается. Сесил всем своим существом, всей своей сутью кричит ему: СМОТРИ НА МЕНЯ, СЛОМАЙ ОБ МЕНЯ ВСЕ МЫСЛИ. А он уже и сглатывать боязно разучился, он уже и глаза в стороны отводить перестал. Голбезу даже приручать его особенно не пришлось – Каина до него сделали отвратительно послушным.

- Я сам позволил этому случиться. Все думал, сколько же в тебе света при всей бесконечно тебя окружающей тьме. Все считал, что только и было смысла – за этим светом шагать хоть в огонь, хоть в пропасть. Верил, что за тебя будет не жаль умереть.

                                 грусть заполнена
                                 богом измученным

Когда-то он думал о будущем – и это так давно было, что Каину кажется, он с тех пор прожил десятки одинаковых жизней. В тронном зале ему дают звание командира Драгунов, хлопают в ладони дворяне и всякие там чины, улыбается Роза, кивает одобрительно Сесил. Каин помнит себя на этой церемонии невероятно чужим, будто случайно не на своем месте оказавшимся. Он пытается вспомнить хоть одну дельную мысль о будущем из ранее переживаемых – и не может. С каждым новым днем на службе ситуация кажется ему только более скверной, более бессмысленной.

Сесил за обедами что-то начнет говорить про Крыльев, что-то про подавление агрессоров, про новые аспекты изучения темной силы. Каин смотрит на него и долго не может понять, в чем же дело. Сесил ведь не ломает его амбиций – Каин их гасит сам. Размышляя о том, что может для него – для «них» - сделать… в качестве всех этих псевдо-альтруистических жертв своей самости, которыми можно будет себя же всю жизнь оправдывать. Сесила за эту амбициозность потом начнут упрекать, Каину – ее недостаток поставят в укор.

- Я ошибся. Умирать за тебя, ровно как и возвращаться к тебе – дело неблагодарное. Голбез не манипулировал мной, Сесил. Я сделал именно то, чего хотел, и теперь оказался здесь, чтобы это исправить.

                                                                                                                    мы подобны во всем.

0

9

арья в поиске:

— a song of ice and fire —
https://69.media.tumblr.com/a2194efa4bddc55f0236ebb4bd266bad/tumblr_pb9gewS2SP1r00543o6_r1_400.gif https://69.media.tumblr.com/4ac0c03e8cc9bf994673712c01f42609/tumblr_pb9gewS2SP1r00543o2_r1_400.gif
прототип: emilia clarke;

daenerys targaryen [дейенерис таргариен]
дейенерис бурерожденная из дома таргариенов, именуемая первой, от крови древней валирии, неопалимая, королева миэрина, королева андалов, ройнаров и первых людей, кхалиси великого травяного моря, разрушительница оков и матерь драконов.

дракон явился в мир.
безумный род — твердили с малых лет, что я опасна, но мне глаза не застилает красным: моя монета встала на ребро. пересчитай великие дома — сдаётся мне, о нас уже забыли, «таргариен одной ногой в могиле, а не умрёт — тогда сойдёт с ума»?

я не буду переписывать всю биографию матери драконов и понадеюсь на вашу персональную ответственность и самостоятельность; несмотря на то, что заявка написана от меня, денейерис нужна всему касту, в особенности северянам.
я максимально решительно настроена отыграть битву за винтерфелл, поэтому без кхалиси великого дотракийского моря и её драконов нам никак не обойтись. битву мы планируем отыгрывать вот как только, так сразу. теперь немного сюжетных моментов, на которые я сразу хочу пролить свет, дабы между вами и активными участниками каста не возникло недопонимания:
— так как у нашего каста нет какой-то конкретной точки отсчета событий, вам доступно все, что душа пожелает, но старки сейчас находятся где-то на седьмом сезоне сериала (арья возвращается домой, когда джон уже отбыл на драконий камень, чтобы заключить союз с дейенерис), соответственно, о своих отношениях с моим дражайшим братом вы договоритесь сами, как и об игре;
— на момент прибытия в северный край у таргариен два дракона, рейгаль и дрогон, визерион поднят королем ночи и служит ему, в будущем, я думаю, ничего не помешает дейнерис сохранить второго дракона, не дав ему так бездарно помереть от стрел скорпионов эурона;
— а вот тут уже пожелание лично от меня: я бы хотела видеть сериальную королеву железного трона, которая сходит с ума — безумная дейнерис — это интересно, это необычно, это не заезжено, и вообще да; так же я хотела бы драматичного конца для нее, но не такого унылого, как в нашем любимом восьмом сезоне. у всего есть конец, а жить долго и счастливо без трона денейрис все равно бы не смогла.
— к пункту выше: на форуме есть активная серсея, с которой вы можете договориться, кто кого и как будет убивать, ваши с ней отношения всецело на вашей совести, но мне бы не хотелось союза двух королев, я хочу войны, кровавой и беспощадной, в духе игры престолов, полной пересудов и интриг.


дополнительно:
после регистрации вам станет доступна игра всех членов каста; пишут все по разному, я  ~7 тысяч символов, со строчной буквы (и многие тут пишут так же); могу кушать стекло, могу и хочу в экшен (собственно, чего и жду от дейнерис), пишу в среднем пост в две недели, но, повторюсь, вряд ли между нашими персонажами возможны личные эпизоды, зато есть совершенно умильные и классные джон и санса, есть потрясающие серсея и маргери, есть лорд станнис — никто из них не откажет вам в игре (в августе могу под маской поводить раннего джораха или кхала дрого, могу даже дрогона, если захотите).
и ради всего святого, не бросайте персонажа в середине игры, давайте не будет размножать гештальты ни себе, ни нам.
если после всего прочитанного вы не передумали, то пишите в гостевую или сразу же сансе, она разъяснит все, о чём не упомянула я ♥

я варю вишневое варенье;

если нужен расклад, расклад для меня таков: я пустила на лад весь список своих   в р а г о в.
кто остался в ряду, покрепче ружье прижав? перемены грядут, пора бы прочуять жар.

[indent] {   я возвращаюсь домой.   }

[indent] арья больше всего на свете хотела увидеть её лазурные глаза — в них расплескались тоска и жестокость — заглянуть в них, как заглядывала в стакан с золотым элем, и простить. санса — больше, чем сестра, больше — чем одна кровь на двоих, больше, чем неразделенные в детстве улыбки, больше, чем вся её жизнь. санса — из старков; старки неделимы, нерушимы, связаны магией детей леса и благословлены старыми богами, каждый из них волк, больше чем человек, а она давно и не человек вовсе.
одинокий волк гибнет, но стая живет, жива ли ты, моя сестра? сколь жестоко с тобой обошлись зимние стужи? зима близко, близко, близко… голос отца кружит, забирается под соболиный воротник и окутывает холодом — «близко». тонкая струйка дыма вырывается из посиневших, заиндевевших губ — путь домой был слишком долгим, и дом за это время мог позабыть тех, кого взрастил, воспитал, забыть их дух, но присутствие старка — любого старка — пропитывало каждый камень родового имения.

[indent] а помнишь, ты бегала по замку, ступая на пол босыми ступнями, стучала еще детскими кулаками по стенам и ждала, пока призраки ответят тебе. ты не боялась их, ты с ними играла, а потом сама научилась становиться бесшумной, безликой и бестелесной.

[indent] а помнишь?... не важно, вы больше не дети, вы — леди и войн; за вами встанут вассалы, за вами смелые и отважные люди самых холодных земель, за вами — вы сами /не даром ведь старки/, за вами целые стаи волков, свирепых и сильных, ты помнишь вкус крови врагов на острых как бритва клыках? дом ближе, сила — крепче, жажда мести — сильнее.
бран узнал о том, что путь девочки [она никогда не забудет своего имени, и не надейтесь] лежит на север задолго до того, как белоснежный конь остановился у ворот винтерфелла; бран больше не человек, он — память людей, но арья отчаянно трясет головой и прогоняет мрачные мысли, чёрные, как вороное крыло. он — страк, а ставши старком однажды, останешься им навсегда: ни трехглазые птицы, ни дома чёрно-белые не вытравят из старка север, и оборотень не обретет вдруг лица человека.
— кто нынче у вас король? — тихая, словно тень /убившая десятки [не]винных душ/, она спешивается с коня; под ногами родная земля, сердце бьется в груди раненной пташкой — ты дома, тебе нечего бояться.
— я — арья старк, дочь покойного хранителя севера эддарда старка, и я вернулась домой, — злые слова, режут глубже, чем меч; дом — это не глухие безмолвные стены, дом — это не пять звуков  с е в е р,  дом — это улыбка джона сноу, дом — это ребячеста с роббом во дворе и стук деревянных палок, дом — это объятия сансы и то самое «прости, родная», которое, будучи малышкой, арья так ни разу не набралась смелости сказать. 

[indent] следом въезжает эскорт — дюжина преданных волчьей девчонке людей, под их стражей принцесса, наследница королевской гавани, дорна, дочь ненавистной королевы и одна из самых важных фигур в королевстве — она моя.
— окажите принцессе мирцелле должный прием, она наша почетная гостья. — прекрасная, словно летний солнечный день, белокурая и зеленоглазая, дорнийская дева спускается с повозки. с выдержкой, присущей лишь истинной /или будущей?/ королеве, она с опаской осматривает северные владения — в ней от серсеи столько же, сколько и от джейме, — ланнистеры.
так хочется прикоснуться к её длинным, спадающим золотой рекой на плечи волосам и утешить — не бойся, глупая, ты здесь в безопасности больше, чем в любом другом месте. пока.
арья отдает мальчишке-конюшему свою безымянную кобылу и позволяет проводить себя в замок, куда уже отправили стюарда сообщить леди сансе о прибытии сестры. стража все еще смотрит недоверчиво, леди арью старк не видели уже много лет и давно записали в покойники. не так быстро, я еще повоюю! она улыбается охране, и эта улыбка недобрая, зловещая; посланец  представляет сансу — теперь санса — хранитель севера.
«леди» — перед глазами высокая изящная фигура в мехах, по плечам растекается жидкий огонь, не хватает только тиары, гордая и неприступная сестра — возможно, всё же ей суждено стать королевой; королевы умеют молчать и слушать, держать прямую осанку, посылать поцелуи, терпеть побои, кусать от боли израненные губы, улыбаться, глядя в глаза и проклиная, королевы умеют всё то, чего не умеет арья — за одним незначительным исключением — ненавидеть, этот урок младшая старк усвоила превосходно.

[indent] во все времена молва разлеталась по семи королевствам быстрее, чем ворон покойного лорда-командующего успевал доклевать свою утреннюю порцию пшена: молодой волк одержал очередную сокрушительную победу на окскроссе, король ренли мёртв /убит кейтелин старк — какой вздор!/, санса выходит замуж за тириона ланнистера… — я убью всех львов до единого; красная свадьба и её крик, полный отчаяния, ночная молитва полнится новыми именами: «уолдер фрей, не забывай — овцы не будут спать спокойно, пока живы волки».

[indent] — я провожу вас, миледи, — первое, что захотелось сделать арье — попросить седовласого мужчину не называть её «миледи», он, видимо, имеет слишком смутное представление о младшей сестре сансы, но не спорит, лишь крепче сжимает рукоять иглы — холодная сталь обжигает пальцы, ласкает кожу и успокаивает разум, арья покорно, почти как в детстве, следует за провожатым, но все её чувства обострены, как если бы она ловила кошку, постойте, последние шесть лет она этим и занималась — ловила зверей. каждый шаг осторожный, тихий, она ступает по хрустящему под ногами снегу, шаг за шагом приближаясь к стенам замка. руку протяни, притронься к гранитным стенам, и шершавый камень, покрывшийся мхом, ответит на каждое твое прикосновение протяжным эхом. север. зима близко. близко… под воротник забирается холод, протягивается вдоль спины и царапает позвонки, врезая в него свои заточенные длинные когти.
арья сразу поняла, что идут они в великий замок, самую большую башню винтерфелла, где когда-то жили её отец и мать, братья, сестра и она сама. чуть прикрыты глаза, они смотрят не на родные места, а на покрытую коркой снега землю — так меньше болит сердце, когда ноги её ступают по северным землям.

[indent] глухой стук тяжелого кольца о дерево извещает сансу о прибытии гостьи.
— эта девушка уверяет, что она ваша сестр…
— санса! — такая же, как и в видениях — высокая, медноволосая, облаченная в теплый плащ, подбитый мехом. — я… я… — она смотрит на стражу и приказывает оставить их наедине. — я скучала. я дома, санса, я дома. я жива, мне самой в это не верится. а ты, ты в порядке? где джон? — её милый брат, важнее которого нет ничего в целом мире. её родной, улыбчивый джон. — с ним все хорошо? а с тобой? — расцепляет объятия, но руки, сильные и уверенные, все еще скользят по плечам сестры, осязая каждую ворсинку её одежд. если бы я только могла спасти вас всех, если бы только могла… ох, робб, мой милый брат, прости меня, я опоздала.
арья смолкает, смотрит на сестру и становится вдруг настороженной, не понимает, чего ждать от этой встречи, но они — волки, они — стая, они, все старки от первого до последнего — одно

[indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent]  [indent] {   большое и    н е д е л и м о е.   }

0

10

дакен в поиске:

— marvel —
https://forumstatic.ru/files/0019/e7/0f/54562.jpg
прототип: original + jamie bell;

johnny "human torch" storm [джонни шторм]
потушит пожар, разведёт огонь, отремонтирует машину, спасёт мир

Real people stay dead when they die, Johnny.
You standing here is simply… an insult.

В том, что Джонни вступится за него, Дакен не сомневался ни секунды. В какой-то момент ему кажется, что для этого даже не нужно стараться. Даже когда Джонни видит, насколько они все ошибались — и кого решили впустить в свой дом — он колеблется, пытается понять, хочет дать второй шанс. Если бы Дакен видел его в тот момент, он бы нисколько не удивился — Рид Ричардс совершил точно такую же ошибку. Они все одинаковые: надави на что-то знакомое, близкое, понятное, покажи, что готов умереть, докажи, что нырял в огонь не один раз — и готово. Есть что-то нездоровое в том, как вы пытаетесь всех спасти.
Спасать Дакена, разумеется, не нужно.

Дакен исчезает так же неожиданно, как и появляется; в одну из ночей раскладывает перед Джонни обрывки из прошлого (версия дополненная, правильная; проблема, конечно, в том, что ничего не приходится приукрашивать, а ложь за последние пятьдесят лет намертво вгрызлась в правду, и что было на самом деле — действительно не имеет значения). «Не хочу, чтобы люди видели во мне моего отца», говорит Дакен; ты же не видишь, правда? Джонни из тех людей, кто думает, что всё можно исправить. Джонни из тех людей, которым почему-то жаль.

Рид был прав: Четвёрку Дакен ненавидит с особенной силой из-за зависти. Логан был прав: Дакен презирает весь мир целиком, чтобы не ошибиться. Когда он первый раз целует Джонни, он думает о силе, убеждении, торжестве, злорадстве; о том, как легко ему подчиняется мир и как легко наебать тех, кто в тебя поверил. Будь Джонни чуточку злее, он бы ни за что не повёлся, да? Будь ты немного злее, Джонни, ты бы обнаружил во мне что-то родное.

Когда Джонни рассказывает о том, что он чувствовал, когда услышал, что Дакен умер, Дакен не чувствует ничего, кроме куцего сожаления. О том, что провернул всё недостаточно эффектно. Он вспоминает об этом многим позже, в Лос-Анджелесе, когда колёса уничтожают реген и вырезают из памяти дни и недели; на каких-то вечеринках Дакен знакомится с актёрами (ха-ха), режиссёрами, моделями — безликим роем одинаковых лиц, сливающихся в кислотный шум. Он всех зовёт «Джонни» и не задумывается, почему; иногда, по утрам, когда приходит в себя, между утренним кофе и первым колесом за день, он отправляет Джонни какое-нибудь бессмысленное сообщение и сразу же о нём забывает. Таблетки возвращают ему эмоции, и во время трипа иногда хочется выть (Дакен действительно не понимает, почему).
Футболка с логотипом Фантастической Четвёрки валяется где-то на Мадрипуре.


дополнительно:
прототип придумал просто так, а потом почему-то решил, что хорошо бы смотрелся lakeith stanfield (1, 2, 3), но вопрос вообще не принципиален. продолжаем ткскзть череду заявок на персонажей, которых скорее всего невозможно найти :^) за основу беру все совместные появления (dark wolverine (#75-78), daken: dark wolverine (#3, #21-22)).
отдаю себе отчёт в том, что дакен в жизни джонни фигура даже не третьестепенная, и на какие-то особо глубокие отношения не претендую. мне кажется, было бы интересно посмотреть на их взаимодействие после того, как дакен перебесится и немного поумнеет, но без совместного обсуждения плодить обязательные к реализации хеды не хочу. кроме, пожалуй, того, что джонни би/пансексуален (что вроде как подразумевается, но не было подтверждено официально?) - хочу думать, что всё было как минимум по согласию, пусть и всё равно нездорово. в тексте выше вообще целиком pov дакена, и джонни, конечно, гораздо большее, чем просто хороший доверчивый мальчик, но дакен во время общения с ним был на той стадии развития, когда действительно мыслил такими категориями.
пишу 2-5к, иногда туплю, иногда нет, не пропадаю, кредитами не обременён, жду в лс.
алсо люблю четвёрку, в ау бы погонял ридом, но это совсем мечты.

пример игры;

Ему тогда показалось, что жизнь впервые сжала челюсти как следует — и он был к этому готов, он этого ждал, и впервые за почти сотню лет собирался разжать пасть, сомкнутую на чужой глотке; это должно было быть навсегда, думает Дакен, когда люди умирают — они умирают по-настоящему, Джонни. Неоновые вывески слились в сплошной поток света, режущий глаза, цвета смешались, в последний — последний, блять — раз обрели звук, вес, плотность, огонь жёг ресницы, Логан стоял рядом, но ничего из этого Дакен уже на самом деле не чувствовал, превратившись в предвкушение взрыва и ожидание смерти,
надо же, снова его наебали.

Ему кажется, что его ДНК можно собирать по всему Лос-Анджелесу, каждый ошмёток плоти — с витрин, окон, фонарей, лица отца, асфальта, может быть, солнца (на побережье его наверняка заменили на шар, висящий над городом куда ниже настоящей звезды, потому что Лос-Анджелес — развлечение доступное и декорация упрощённая). Первым вернулось ощущение времени, его продолженности, если точнее, растянутости, ебучей относительности — пока остеобласты трудятся, наращивая костную ткань, Дакен буквально ощущает каждую клетку, и если раньше ему казалось, что ближе всего к жизни он в момент трипа колесе на третьем, то теперь точно знает: это было не оно. Концепт минут и дней ещё не вернулся, потому Дакен немножечко сходит с ума, ощущая и тело, и боль, и жизнь, но у этого нет ни конца, ни начала, и если раньше он думал, что понимает, что значит бесконечность, то теперь бесконечность пришла и выебала его в голову.
Дакен хочет усмехнуться этой мысли, но рта пока нет.

Вторым шансом или чудом это не кажется. Перед самоубийством люди часто заканчивают все свои дела и раздают долги, и он сказал всё, что хотел сказать, подумал обо всём, о чём только мог, и сделал ровно то, что ему оставалось — что дальше? На Мадрипур Дакен возвращается, кажется, по инерции, снисходительно вспоминая прежние планы; в Лос-Анджелесе ничего не удалось создать — почему бы не вернуться туда, где до этого пытался что-то уничтожить, чтобы наконец-то по-настоящему этим овладеть.

Взрыв, кажется, отобрал у него несколько целей (мысль смелая, требует доработки); на Мадрипуре он вспоминает, что значит чего-то хотеть — не по привычке, а так, как нужно. Как нужно — это до отчётливых снов с одинаковым сюжетом, до зуда в голове, до готовности по-новой шагнуть в следующий взрыв. Первой, конечно, возвращается ярость, и она приходит немного нелепо и бессмысленно — без цели она превращается в утомительный аффект, и Дакен просто злится; когда не может понять, куда идти дальше — злится ещё больше.

Яркий свет до сих пор режет глаза (не по-настоящему, так, флешбеками); знакомый запах кусает за ноздри, и Дакен глушит очередной приступ ярости, который снова пришёл лишь привычно, по старой памяти. Если задержать эту мысль в голове ещё на несколько секунд, злость отступит, но в мыслях снова станет пусто. Впрочем, лучше так.
(Когда он вернулся на Мадрипур, тут тоже было пусто)
— Что ты здесь забыл?

Честно говоря, Дакен пока даже не думал об эффектном возвращении.

0


Вы здесь » BIFROST » stellar evolution » GLASS DROP


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно